|
|
|
|
Здравствуй, Пенденнис, - сказал Фокер.
Бланш проделала ряд телодвижений, обнаружила признаки удовольствия и замешательства.
И еще она набросила платок на футляр с браслетом, а потом пошла навстречу Пену, протягивая ему заметно дрожащую руку.
Как поживает наша душечка Лора? - спросила она.
Физиономию Фокера над его строгим траурным сюртуком - эту жалкую, испуганную физиономию воображение читателя должно нарисовать без нашей помощи, так же как и лицо юного Фрэнка, который, бросив на интересное трио взгляд, исполненный невыразимого лукавства, успел только воскликнуть: "Вот так штука!" - и убежал, давясь от смеха.
Пен и сам едва сдерживался, а теперь, глядя на пылающие уши и щеки бедного Фокера, разразился хохотом, таким неистовым и громким, что он напугал Бланш куда больше, чем любые попреки и угрозы.
Так вот где собака зарыта! Фокер, голубчик, не надо краснеть и отворачиваться.
Ты же непревзойденный образец верности.
Могу ли я быть преградой между Бланш и таким постоянством - между мисс Амори и пятнадцатью тысячами годовых? - Дело не в этом, мистер Пенденнис, - произнесла Бланш с большим достоинством.
|
|
|
